Theroux я приеду не один хочу познакомить вас с одним

Аль-Каида (fb2) | КулЛиб - Классная библиотека!

1. Под катом: картинки, - видео, - любые сторонние для ШП соо и ресурсы ( строго .. Louis Theroux documentary My Scientology Movie finally has a release date Хочу АУ! Шерлок корреспондент на ББС, Джон фотограф в Афганистане! это я вас ебанутыми назвал, а не тот анон:hah. Курить бросил «одним усилием воли» и вскоре поправился на сорок пять фунтов. У него не было ни жены, ни детей, он нигде не работал, жил один и не путешествовал. . Я написал отцу настоятелю, что хотел бы приехать к ним на время самых Пол, зайдите, я хочу познакомить вас со своим гостем. Она не будет спрашивать у вас объяснений, она прокричит, что между нами нет ничего «Я хочу, чтобы Бог дал и тебе увидеть такую красоту!.

Руководство пропагандой осуществлялось в обстановке строжайшей секретности Центральным разведывательным управлением. Средоточием этой тайной кампании являлся Конгресс за свободу культуры, который с по год возглавлял агент ЦРУ Майкл Джоссельсон Michael Josselson.

Традиции русского гостеприимства

Его достижения, несмотря на непродолжительное время существования, были весьма значительны. На пике своей активности Конгресс за свободу культуры имел отделения в 35 странах, его персонал насчитывал десятки работников, он издавал более 20 престижных журналов, владел новостными и телевизионными службами, организовывал престижные международные конференции, выступления музыкантов и выставки художников, награждал их призами.

Результатом стало создание сплочённого сообщества людей, работавших рука об руку с ЦРУ для распространения одной идеи: Нравилось им это или нет, знали они об этом или нет - в послевоенной Европе оставалось совсем немного писателей, поэтов, художников, историков, учёных и критиков, чьи имена не были бы связаны с этим тайным предприятием.

Никем не оспариваемая, так и не обнаруженная в течение более чем 20 лет, американская разведка управляла изощрённым, надёжно обеспеченным культурным фронтом на Западе, ради Запада, под предлогом свободы выражения. Иной была позиция Каваплиотиса и Даниила, словари которых были опубликованы как составные засти пособий для начального обучения и со- 2 О том, что школа Мосхополвса была не единственным источником проникновения в Южную Албанию идей буржуазного Просвещения, свидетельствует интересный факт, рассказанный французским консулом в Янине Ф.

Пукевилем в его путевых записках. Путешествуя по Южной Албании в г. Не менее интересно сообщение У. Каваллиотис, опубликовавший в типографии Мосхополиса элементарную грамматику греческого языка, и Даниил, который в своем четырехъязычном лексиконе расширил более скромный замысел своего предшественника, не выходили за рамки того, что официально разрешалось греческими церковными авторитетами в качестве вспомогательных средств при изучении греческого языка.

Но за формальной лояльностью по отношению к церковным властям, допускавшим привлечение родных языков негреческого населения только как вспомогательное средство притом лишь на низшем уровне обученияв лексикографических трудах Каваллиотиса и Даниила можно усмотреть независимую позицию, связанную с идеями века Просвещения.

Недаром Каваллиотис пропагандировал в своих лекциях философские взгляды Лейбница и других западноевропейских просветителей.

Знакомство с родителями парня (Алексей Сафронов)

Более того, как представители многонациональной и многоязычной среды, характерной для западной части Турецкой империи, они, хотя и соглашались с приоритетом греческой культуры и греческого языка, в то же время недвусмысленно заявляли о сосуществовании в данном ареале нескольких языков в качестве самостоятельных и по существу равноправных лингвистических единиц, принадлежащих различным народностям.

Это видно хотя бы из того факта, что трехъ- и четырехъязычный материал располагался в их словарях в виде параллельных столбцов слов и словосочетаний. В изображении ситуации балканского многоязычия Каваллиотис и Даниил как люди своего времени воспользовались той научной моделью, которая в представлениях ученых XVIII. Хотя авторы этих словарей ограничивали поле применения своих лингвистических достижений практикой школьного обучения, научное значение их трудов, в особенности труда Даниила, впервые сопоставившего четыре балканских языка на уровне синтаксических построений, выходило далеко за пределы дидактических заданий.

Подходя с современными оценочными критериями к результатам сопоставлений языкового материала в рамках создававшихся в XVIII. Словари Каваллиотиса и Даниила, сыгравшие известную роль в период зарождения балканистики, продолжают оставаться одним из недостаточно оцененных и недостаточно 15 16 изученных исторических источников для исследований в этой области.

Его можно рассматривать как экспозицию обиходной лексики трех балканских языков, выполненную образованным представителем самой балканской многоязычной среды. По г сообщению Джехани, ученика Каваллиотиса, зарегистрированному в труде И. По своему происхождению Каваллиотис был, по всей вероятности, аромун, что не мешало ему, однако, обладать столь распространенной среди балканских народов способностью свободно говорить на нескольких языках 3.

Характерно, что не только аромунская и албанская части словаря отражают живую народную речь, что вполне естественно, но и греческая лексика соответствует не письменной, а народно-разговорной форме языка.

Эту точку зрения, правда, в самом общем виде, поддержал А. Хетцер, детально исследовавший фонетику и морфологию албанской части материалов Каваллиотиса во сгупительной статье к [10. Для балканистики в целом лексика трех языков, сопоставленная в труде Каваллиотиса, дает материал, очень важный с исторической точки зрения. В текстах, отражающих ненормированное состояние языка, такого рода колебания не являются чем-то необычным и наблюдение их представляет интерес с точки зрения историг эволюции грамматического строя.

Все это построение кажется искусственным, особенно если иметь в виду соответствие признаков языка Каваллиотиса той диалектной непрерывности, которая характеризует южноалбанский ареал. Я считала и продолжаю считать, что кжноалбанская койне сложилась на более широкой народной основе. Только при этом условии она могла явиться исходной формой для создания во второй половине XIX. Как п в словаре Каваллиотиса, четырехъязычный материал расположен параллельными столбцами.

Группы предложений объединены в миниаткрные связные тексты, в разбивке которых на отдельные предложения, словосочетания, а пногда на отдельные слова строго соблюден принцип соответствия между сопоставленными языками.

В основном, разумеется, соблюдены соответствия греческим образцам текста, которые являлись предметом освоения вероятно, путем заучивания наизусть. Однако это обращение вряд ли следует принимать en toutes lettres. Сам же факт параллельного перевода на эти языки довольно обширного комплекса греческих текстов объективно может быть оценен как признание за этими переводами возможности быть использованными в целях широкой проповеди и преподания разного рода полезных жизненных советов. В этом убеждает содержание текстов, которые в целом представляют собой интересный памятник культуры и быта балканского города на рубеже XVIII и XIX вв.

После краткого изложения библейского мифа о божественном создании вселенной и всего живого на земле идут поучения, включающие краткие описания примерных жизненных ситуаций, а также множество советов бытового характера, охватывающих отношения между членами семьи и с соседями, домашнее хозяйство, заготовку запасов на зиму, лечение болезней, шитье одежды, сопровождаемое указаниями, кому что подобает носить, соблюдение чистоты и порядка в жилище и.

Тут же жалобы на неурожай, на дороговизну, рассказ о детях, плачущих от голода, о нападениях разбойников, возмущение бесчинствами судей и чиновников, пьющих кровь бедняков. Тексты дают богатый материал для изучения жизненного уклада, общего для полиэтнической среды, составлявшей городское население южной Албании и соседних областей Балканского п-ва. Реалии, о которых идет речь в текстах, непосредственно отражены в лексике четырех языков, причем обнаруживаются как лексические тождества, так и различия.

В то же время структура памятника соположение четырех идентичных по содержанию, но различных по языковой форме текстовых вариантов создает редкую возможность сравнения синтаксических конструкций, причем синхронный срез уже заранее предуказан самим характером памятника, отражающего состояние соответствующих языков 17 18 в определенный хронологический период конец XVIII начало XIX. При сравнении этих параллельных столбцов сразу же бросается в глаза общность таких структурных моментов, как употребление конструкций с сослагательным наклонением, эквивалентных инфинитивным, а также употребление постпозитивных артиклей в аромунском, болгарском и албанском текстах.

В следующем тексте обращает на себя внимание сходство в выражении значения будущего времени, а также конструкций с сослагательным наклонением во всех четырех языках: Tashi do te ble nji vare pe liq taze qi ti shpie nde femiet te me ti hane.

Миклошичу, когда он в г.

  • Аль-Каида (fb2)
  • Моя другая жизнь (fb2)
  • ЦРУ и мир искусств. Культурный фронт холодной войны (fb2)

Кристофсоном в славянской д албанской частях текста, а также тот факт, что славянский перевод был выполнен зе самим Даниилом, но, по его просьбе, священником Стефаном из Охрида, в данном случае не имеет принципиального значения [10. Трехъязычный словарь Каваллиотпса был уже в г. Тунмана [18, с ]. Этот сын мосхопольского коммерсанта посещал университетские занятия в Халле, где Тунман был профессором; он был хорошо образованным человеком и горячим защитником культурных прав балканских народов.

Как пишет Тунман, Джехани сообщил ему много сведений об албанцах и аромунах влахах об их языках, расселении, численности, этнических наименованиях и др. Указав на малую осведомленность жителей Западной Европы относительно происхождения, истории и языков этих народов, он подчеркнул важность их изучения. Но сейчас они больше не играют самостоятельной роли, они порабощены, несчастны.

Задачей своего сочинения Тунман считал выяснение исторических судеб этих народов до их завоевания турками. Поэтому он тщательно выбрал из византийских источников имеющиеся в них сведения о средневековой истории албанской и восточнороманской народностей. В своем понимании древнейших периодов истории Балканского п-ова он исходил из мысли о том, что албанцы потомки иллирийцев, а влахи. Указав на несостоятельность предлагавшейся в его время гипотезы относительно переселения албанцев с Кавказа, отождествления их со славянами и др.

Шерлокоправда — Дежурка :: @дневники: асоциальная сеть

Тунман изложил сообщаемые древними историками события, составлявшие процесс завоевания Римом территории древней Иллирии, и указал при этом на особые условия романизации автохтонного населения в горных областях. В то время как повсеместно, покоряя менее культурные народы, римляне вводили свои законы и обычаи, а язык их становился господствующим так было в Галлии, Испании, Дакии, Фракиинаселение горных областей более устойчиво сохраняло самобытность.

Благодаря этому албанский народ сохранил, как полагал Тунман, древнюю иллирийскую основу своего языка. В частности, к периоду римского господства на Балканах относится проникновение в албанский язык множества латинских слов. Тунман считал, что в перепечатанном им словаре Каваллиотиса более сотни слов имеют латинское происхождение; значительно меньше заимствований из древнегреческого. Дальнейшее переселение на Балканский п-ов славянских племен имело следствием, как полагал Тунман. Однако простой человек никогда не говорил по-латьши чисто.

Он искажал слова и смешивал их со словами и выражениями своего родного языка. Так было и в Галлии, в Испании, и повсюду, где долго господствовали римляне. Тунман считал, что уже к концу VI. Остальные три восьмых происходят из языка, очень сходного с албанским, так как более семидесяти влашских слов совпадают со столькими же албанскими. При всей спорности метода произведенных им подсчетов и соответственно их результатов Тунман, однако, подошел к научной постановке проблемы происхождения востэчнороманского типа речи.

Со своим взглядом историка он, несомненно, оказался впереди филологии того времени при рассмотрении вопросов образования и истории албанского и восточнороманских языков. Большое место при изложении сведений о средневековой истории восточных романцев Тунман отвел вопросу о характерном для них скотоводческом типе хозяйства.

Даже из краткого изложения видно, насколько глубоко Тунман исследовал проблему, которая еще долго затем продолжала и продолжает оставаться предметом разноречивых суждений и гипотез. Выступив со своей концепцией древней ястории народов Балканского п-ова еще в г. Поставленные им вопросы стали предметом более глубокого изучения лишь в XIX. Примечательно, что отправной точкой для наблюдений Тунмана в области лексического состава албанского и частично восточнороманских языков является трехъязычный словарь Каваллиотиса.

Четырехъязычный словарь Даниила также сыграл определенную роль в начальный период балканистических исследований, явившись основой албанской части исследования Уильяма М.

Английский уче- 20 21 ный и дипломат, проведший ряд лет в европейской части Турецкой империи, У. Лик счел себя обязанным использовать возможности консульской службы для изучения Греции такой, какой она была к началу прошлого столетия. Его основной целью было сравнение древней и новой географии этой страны путем сопоставления свидетельств античных авторов с ее актуальным состоянием.

Подходом к этой теме явилось исследование языковых отношений внутри обширного ареала, который У. Лик достаточно условно ограничил точками: Гора Афон на северовостокемыс Текарон на югеантичный город Аполлония на юге Албании северо-запад. В соответствии с выделенными автором четырьмя основными языками исследование состоит из трех, неравных по размеру частей, посвященных греческому, албанскому, аромунскому влашскому и болгарскому языкам.

Автор описывает отдельные стили письменной речи, соотнося их с разговорным языком различных частей Греции; приводит оценки современников, в частности, подробно останавливается на взглядах Кораиса, стараясь при всем этом сохранять объективный взгляд стороннего наблюдателя.

Специальное внимание посвящается школьному образованию и вопросам литературного развития. Эти наблюдения образованного филолога-современника, каким был У. Лик, представляют значительный интерес для изучения истории языкового вопроса в Греции.

Особое место занимают оригинальные мысли автора о тенденциях развития новогреческой языковой структуры, которые он считал параллельными структурному развитию романских языков, в особенности итальянского.

Сравнивая состояние древних греческого и латинского и новых языков, Лик привлекает внимание к развитию конструкций со вспомогательными глаголами, особенно к употреблению артиклей, к изменениям в области синтаксиса, а также к изменению характера акцентуации. При изучении албанского языка Лик воспользовался помощью священника Евстратия из Виткутя юго-восточная Албаниякоторьгй до этого был много лет учителем в Мосхополисе.

В рас- 21 22 поряжении Лика были, кроме того, словари Каваллиотиса и Даниила, а также вышедшая столетием ранее грамматика Да Лечче, составленная на основе гегского северного диалекта.

С помощью Евстратия Лик составил краткий очерк албанской грамматики, который явился первым в литературе описанием южноалбанского диалекта и стал впоследствии основой общеалбанскон литературно-языковой нормы. Грамматика и словарь составили достаточно солидную основу албанской части труда Лика.

Им предпослано введение, содержащее сведения об албанцах, их истории и областях их расселения в Греции, Италии и в самом албанском ареале. Исторические сведения почерпнуты из сочинений античных и византийских авторов. Данные об этнических подразделениях албанской народности основываются, по-видимому, главным образом на информации, полученной от Евстратия. Как и Тунман, Лик считал албанцев потомками древнего исконного населения Иллирии и Эпира, которые сберегли свою самобытность в трудно доступных горных областях и сохранили в слоях заимствованной лексики своего языка отпечатки исторических взаимоотношений с другими народами множество латинских слов при относительно небольшом количестве древнегреческих.

В этом проявилась ограниченность информации, которую мог получить Лик в исторически сложившихся условиях регионализма культурного развития Е разобщенности населения отдельных частей тогдашней Албании. Во введении к этой части автор сообщил некоторые сведения о романском происхождении аромунов влаховоб их племенных подразделениях, областях и характере расселения, об образе жизни пастушеское хозяйство в горах, ремесла и торговля в городах.

Как на характерную особенность влахов, составлявших заметную часть населения городов в европейской части Турции, Лик указал на их способности и успехи в эбласти ремесленного производства.

В отношении славянскою населения Лик ограничился немногими замечаниями, из которых наибольший интерес имеет указание на данные топонимики, свидетельствующие о том, что в период продвижения славян на Балканский п-ов на территории Греции существовало значительное количество славянских поселений. Таким образом, можно признать, что перед Ликом уже вставала проблема образования некоторых общих грамматических признаков, характеризующих языки балканских народов, и что он даже попытался связать ее решение с историческим фактом прихода на Балканский п-ов и расселения на нем славянских племен.

Богатое содержанием и оригинальное сочинение У. К этому приходится добавить, что в XIX. Apercu historique des etudes dans le domaine de la linguistique balka- - nique. Linguistique balkanique,XXII, 1, p. Albanische, walachische und bulgarische Sprache. Die slavischen Elemente im Romunischen.

Leiden,p npototteipia тгара Das Lexikon Tetraglosson des Daniil Moschopolitis. Neu ediert von J. Zeitschrift fur Balkanologie,Jg. Travels in Northern Greece. London, Historia e litersise shqipe. Das dreisprachige Wdrterverzeichnis von Theodoros Anastasiu Kavalliotis. I Hamburg Pouqueville F. Voyage dans la Grece. Prifter te qemocem punetore te shqipes.

Untersuchungen iiber die Geschichte der ostlichen europaischen Volker. Албанский язык и его диалекты. I Denkschriften der Akademie der Wissenschaften. Но слово Zuppa — взято у. Со Средней Азией еще проще, здесь достаточно всего одной фразы, чтобы охватить все многообразие: Ну и так далее, подобные нелепости охватывают еще множество стран и регионов.

Не забыта и медицина: И кухня их не пользуется оглушительной славой. Но она намного лучше и полезней, чем слава о. Ростбиф и бифштекс, известные во всем мире, своим происхождением обязаны Англии. Жареная говядина здесь была возведена в ранг пищи аристократов. Да и болезнь аристократов из-за чересчур изысканной еды — полиартрит, наиболее часто встречалась именно в английских замках.

Полиартрит это, видимо, научно вместо устаревшей подагры, а вот источники статистики заболеваний желудка хотелось бы изучить. Наконец, есть и историко-культурные описания: В ту пору ели певчих птиц, язык дельфина, лебедя.

Считалось, чем экзотичнее животное, тем более лечебным будет его мясо. Пить воду было небезопасно, вместо неё потребляли вино. Обед начинался вином, пили, как правило, красное сладкое.

Обязательно при этом было употребление белой булки. Или углубимся в древность: Самая реалистичная история, в которую можно верить, рассказывает о том, что еще в ранний кроманьонский период люди стали обращать внимание на магический кустарник, который рос на каменистых берегах Средиземноморья и южных склонах Альп — дикий виноград.

Ветер, дождь, град сбивали ягоды на землю. Так родилось виноделие — создание натурального напитка, называемого часто божественным. Производство вин существует более 40 тыс. Столь длинный отрывок приводится не ради смеха.

Это забавно, это оживить остальные страниц ученого текста, это всем интересно и ни к чему не обязывает. Говоря о гастрософии, как особом научном направлении, необходимо прежде всего определиться к какой области знаний она относится, с какой фундаментальной наукой связана генетически. От этого зависят и методы, и подходы, и теоретические основы исследований. Безусловно, такого рода научные дисциплины всегда носят междисциплинарный характер, в данном случае в силу специфики объекта изучения, вовлеченными оказываются не только большая часть гуманитарных знаний, но и частично естественнонаучные.

Междисциплинарные исследования стали модными в академической среде с конца XX века, когда наметился уже упоминавшийся кризис традиционных наук, неспособных вместить в свои рамки многие проблемы и темы, ставшие актуальными в новых исторических условиях. Междисциплинарный характер исследований теоретически призван расширить границы познания, преодолеть узость отдельных областей знания, открыть новые горизонты и прочее. Если же пользоваться гастрономическими метафорами, то междисциплинарные исследования похожи на шведский стол: Собственно, продолжая кулинарные аналогии, у междисциплинарных работ есть два пути: Наиболее перспективным представляется именно второй путь, ибо он создает новую субстанцию, цвет и вкус.

Однако, в хорошем супе-пюре всегда что-то лидирует: Так и междисциплинарное исследование, чтобы быть обоснованным и успешным, должно иметь научную базу, основу, к которой привлекаются достижения и подходы других наук.

Как уже отмечалось, особняком стоят науки естественные, занимающиеся изучением биологических процессов и физиологии питания, такие как биология, антропология, диетология или новая наука нутрициология и. Также давно и плодотворно изучает вопросы, связанные созданием, распределением и потреблением продовольственных продуктов, экономика. Результаты их могут быть использованы в исследованиях по истории еды, однако у этих наук свое особое поле деятельности, цели и задачи.

Из гуманитарных наук серьезным образом проблемы, связанные с пищей людей, рассматриваются этнологией, фольклористикой и межкультурной коммуникацией. Безусловно, эти направления должны серьезным образом привлекаться к работам по истории еды. Здесь есть интереснейшие наработки и очень весомые достижения, особенно это относится к первым двум. Последняя же еще сама не оформилась окончательно в научное направление, а тем более еще даже толком и не подошла к решению проблем, связанных с пищей, которые не являются для нее приоритетными.

Однако многие проблемы, намеченные этими науками, должны быть включены в круг интересов нового направления. Представляется наиболее естественным и закономерным, что новое направление станет частью исторической науки. Безусловно, связь гастрософии с современными явлениями очень сильна, но ведь и историю давно никто уже не связывает исключительно с ушедшими эпохами, ее близость к дню сегодняшнему уже не нуждается в отдельных доказательствах.

Это соответствует и междисциплинарному характеру нового направления. Они должны вновь обрести и использовать историческое измерение.

Вне его не может быть успеха! Ключевский определял суть истории следующим образом: Пища сопровождала жизнь человека на всех этапах его существования, будничный, ежедневный процесс ее потребления, со своими ритуалами, открытиями, особенностями историческими и географическими, был неотъемлемой частью повседневной жизни человека. Она создавала условия и обеспечивала успехи или неудачи человеческого общежития, сопровождала людей во времени, была частью фактов, событий и процессов.

Помимо этого, еда участвовала и в столь любимых историками житейских бурях и глобальных потрясениях: Итак, гастрософия входит в историю, подобно другим ее составляющим, таким как военная история, история общественной мысли, история костюма и. Она органично связана с историческими методами ведения исследования, теоретическими основами науки, принятой периодизацией и базовыми подходами. Ключевую роль в историко-культурных исследованиях по гастрософии играют исторические источники, включающие весь традиционный комплекс, однако имеющие ряд особенностей.

Существует традиционное заблуждение, связанное именно с источниковедческой проблемой изучения истории еды. Естественно сама еда, в отличие от других объектов материальной культуры, таких как костюм, жилище, утварь и прочее, не сохранилась до сегодняшнего дня. Этнографы этнологи изучают еду и в этом их отличие от предлагаемого нового направленияесли можно так сказать, в ее физическом проявлении.

Трогательное отступление от правил рекомендуется только в случае с наркотическими средствами: Погружение в исследуемый мир, культуру народа, его быт и образ жизни является первичным для этнографии. При изучении истории еды и традиций питания, вкус не имеет значения или практически не имеет, речь идет не о дегустации блюд или их создании.

Речь идет именно об историческом исследовании, выявляющем закономерности, изучающем влияние, раскрывающем динамику, исследующем причины и прочее и прочее. Однако их можно восстановить по историческим источникам и изучить. Аналогичная ситуация и с едой: Причем круг источников вполне традиционен.

Стена | ВКонтакте

Перечислим главные из них: К специфическим источникам именно по данному направлению можно отнести кулинарные книги, книги по ведению домашнего хозяйства вроде нашего Домострояменю, включая росписи царских, монастырских и других блюд.

Это далеко не полный круг возможных источников для восстановления истории еды. Столь же широк и разнообразен и круг проблем гастрософии. Всю проблематику можно весьма приблизительно и достаточно условно разделить на большие группы. История отдельных пищевых продуктов, традиций и явлений гастрономической жизни, а также история гастрономических традиций в разных регионах и в разные периоды. В этой сфере за последние годы сделано довольно многое на Западе: Работы эти написаны серьезными профессионалами и содержат добротное историческое описание без рецептов, это отдельный вид публикаций, восстанавливающий исторические кулинарные рецепты, чаще всего такие книги забавны, но не.

У нас в стране таких работ практически нет ну разве только можно вспомнить крайне интересную монографию о шампанском в русской культуре или работы, посвященные застольям пушкинской поры. Проблематика, включаемая в этот раздел гораздо сложнее, может быть не столь интересная массовому читателю, но важна с точки зрения понимания роли еды в историко-культурном процессе. Например, этнические пищевые предпочтения. В чем кроется причина столь долговременной приверженности разных народов тем или иным продуктам, настолько сильная, что можно составить классификацию народов по их пищевым предпочтениям.

Почему одни продукты заимствуются и гармонично входят в состав традиционных кухонь, а другие отвергаются. Можем ли мы говорить о национальном вкусе хотя бы с той же степенью достоверности, что и национальном характере?

Действительно, реже всего мы задумываемся над природой простых вещей. Может быть, потому что понять их крайне сложно. Такого рода построения могли бы пролить свет на важные исторические вопросы.

Например, сложнейшие вопросы, связанные с расселением народов. Или одни не пьют молоко, а другие включают его во все приемы пищи. Если отвлечься от глобализационных процессов и туристического фактора, благодаря чему любые продукты сейчас можно купить повсеместно, такого рода предпочтения все еще сохраняются и могут указывать на очень древние традиции, принесенные собой из тех мест, где жили племена, позднее переместившиеся в другой регион, и отражающие их первоначальные хозяйственные занятия.

Вопрос, делающий гастрософию крайне актуальным явлением, касающийся как исторических аспектов, так и современности. В истории это изучение места и роли пищи в создании мировых цивилизаций, освоении мира, колонизации и географических открытиях. Ее роль в государственной политике, например, советского государства, в е годы проводившего вполне сознательную политику в продовольственном вопросе, и отнюдь не только касающуюся решения проблемы как накормить народ, а поставившую задачу политическую и идеологическую: Место еды в знаковых событиях, когда она была призвана стать символом — сопротивления, противоборства, протеста, и использовалась для привлечения максимального внимания широких масс к проблеме например, Бостонское чаепитие или нынешнее продовольственное эмбарго [3].

Здесь же отдельный интерес представляют вопросы, связанные с использованием еды в государственной политике для создания негативного образа противника или позитивного образа своей страны. Эта проблематика рассматривает вопросы, связанные с едой и традициями питания как частью культуры, духовной и художественной жизни людей. Это самая обширная группа возможных тем и некоторые из данного круга вопросов уже давно рассматриваются учеными, хотя, может быть, и несколько отрывочно.

Сюда входит изучение праздничных обрядов, их пищевой составляющей. Кстати, именно наличие одинаковых пищевых ритуалов в удаленных друг от друга, на первый взгляд, исторически и географически праздничных традициях, может позволить выявить глубинную связь между ними, проследить древнейшие исторические корни сохранившихся до сегодняшнего дня явлений. Например, пищевая составляющая таких праздников как Рождество, или Карнавал.

Еще один круг проблем связан с изучением влияния тех или иных пищевых традиций и заимствований на культуру и традиции народов например, появление и распространение чая в Англии и России повлекло за собой появление в этих странах новых социальных форм общения, устойчивых ритуалов и даже материальных и художественных произведений, таких, например, как фарфор. Интересно проследить отражение общественных идеалов и чаяний в связи с пищевой тематикой в народных утопиях и сказках. Сюда же попадает огромный пласт изучения пищевых запретов и разрешений в религиях мира, а также пищевая символика, отраженная в религиях, мифах, преданиях.

Еще одна объемная и лишь частично разработанная тематика. Она тесно смыкается с этнологией и рядом других направлений. Вопросы, связанные с ролью еды в межкультурном общении на разных исторических этапах, изучение современных региональных и национальных традиций питания с точки зрения общения культур, еда, как фактор национальной идентичности и самоидентификации и многие.

Например, лингвистический аспект проблематики, связанный изучением языка как носителя информации о традициях и истории питания. Это лишь примерный круг вопросов, которые могут быть рассмотрены в рамках нового направления.

Они представляются важными для понимания отдельных сторон исторического процесса, явлений культуры и общественной жизни. Они также могли бы стать научной альтернативой псевдоученым трудам на тему истории еды, которые активно заполняют современный российский информационный рынок Помимо расширения научных знаний есть еще и то, что в диссертациях называется актуальностью и практической значимостью, и что чаще всего выдумывают в меру своей фантазии соискатели ученых степеней.

В данном случае напрягать воображение не приходится. Тема истории еды и традиций питания крайне актуальна и может быть практически использована с самых разных областях жизни за исключением, пожалуй, гастрономических рецептов.

Коснемся только главных аспектов. С этой темой связаны вопросы государственной важности, причем в современном мире они становятся все более значимыми. Известно, что ничто так не объединяет, как еда, но и ничто так не разъединяет, вызывая неприятие на физиологическом уровне у одних и серьезную обиду у.

Именно поэтому распространение научных знаний о еде способствует воспитанию толерантности и терпимости, что особенно важно в такой мультикультурной, многонациональной, поликонфессиональной стране как Россия, а также продвижению идеи семейных ценностей, что также немаловажно в современном мире. Особенно это значимо для детской и молодежной среды, как правило, мало знакомой с этой стороной жизни. Еда играет важную роль в создании позитивного имиджа как внутри страны, так и в мире.

Не случайно правительства многих стран озаботились политикой создания положительного образа их национальной кухни и весьма преуспели в этом вопросе. Например, поставив задачу включения своей кухни в список нематериального культурного наследия человечества ЮНЕСКО, как это произошло с французской, японской, мексиканской и совсем уже абстрактной средиземноморской кухней.

Конечно, это лишь символический акт, но он способствует распространению благоприятного представления о кухне, а в конечном счете - о стране и народе.

Возьмем французскую кухню, ставшую сегодня символом всего лучшего, что есть в гастрономических традициях мира — вкусно, красиво, модно, полезно, здорово, ее наделяют всеми возможными достоинствами. А ведь это не более, чем миф. Да и знаменитые французские деликатесы — устрицы, улитки, лягушачьи лапки, сырое мясо в разных видах, далеко не всем нравятся и подходят. Или японская кухня, заполнившая весь мир.

Насколько она соответствует подлинной японской культуре, это другой вопрос, но она ценится, считается модной и полезной. В конечном итоге это создает положительный образ и всей страны Восходящего солнца. К тому же, гастрономическая экспансия несет с собой и культурное влияние, дает первичное знакомство с чужой культурой, пробуждает интерес и к другим сторонам жизни.

Только в последнее время, прежде всего усилиями частных лиц, рестораторов, ситуация стала постепенно, хотя и медленно, меняться в сторону улучшения. Государственная поддержка в этом вопросе абсолютно необходима. Итак, гастрософия — историческая наука, изучающая пищу включая продукты питанияее бытование в обществе и традиции ее приема в историко-культурном и социальном аспекте, как фактор исторического развития человека и общества, как часть повседневной культуры человечества.

Гастрософия рассматривает место и роль еды в истории, ее влияние на те или иные исторические события, определяющую и преображающую роль в отдельные исторические периоды, региональные особенности состава пищи и предпосылки их складывания, традиции питания как фактора идентичности и самоидентификации.